Испытание техники

ЛЕТОМ 1974 г. я направлялся в Фин- ка-ла-Сельву — резерват дождевого леса в Коста-Рике, находящийся в собственности и под управлением Организации по тропическим исследованиям при Костариканском университете. В мою задачу входило испытание техники, которая обещала большую подвижность наблюдателя. Необходимое оборудование было простым и вполне портативным. Чтобы помяться на дерево, представляющее интерес в качестве наблюдательного пункта, я с помощью арбалета перекидывал стрелу с грузом через верхнюю ветку. Стрела тянула за собой рыболовную леску, к которой я затем привязывал витую нейлоновую веревку, протягивал ее через сук и наконец заменял скалолазным тросом. По этому тросу я взбирался вверх, пользуясь двумя альпинистскими зажимами швейцарского производства, которые крепко схватывали трос при нажатии на них и отпускали его, когда давление ослаблялось. Эти зажимы были введены в практику изучения древесных крон У. Денисоном из Университета шт. Орегон при исследовании им лесов умеренной зоны (см. Denison W. С. Life in Tall Trees. Scientific American, 1973, June). Я закреплял на нижнем конце подъемника скобы- стремена, а на верхнем — грудную обвязку типа парашютной и продвигался вверх, то перенося вес тела на стремена и поднимая по тросу обвязку, то зависая на обвязке и подтягивая следом

стремена. Мне требовалось всего 15 мин, чтобы подняться таким образом на высоту около 30 м и достичь древесного полога. Там обвязка служила довольно удобным сиденьем, причем остановиться можно было на любой высоте и перемешаться по желанию вверх и вниз.

Существенно, однако, что требовался прочный сук, через который можно было бы перекинуть трос. При огромной высоте тропических деревьев на первый взгляд кажется удивительным, что лишь немногие из них имеют ветви, достаточно прочные, чтобы выдержать человека. Объясняется это тем, что в острой конкуренции за место под солнцем многие виды растений приносят прочность своих побегов в жертву их быстрому росту. Примером может служить бальсовое дерево, хрупкость древесины которого хорошо известна. В Финка-ла-Сельве растут и другие деревья со слабыми ветвями: различные бобовые, «шерстяное» дерево (Ceiba peniandra), мускатник и др.; к ним относится и доминант лесов этого типа — Pentadethra macroloba. В целом более половины высоких деревьев в резервате Финка-ла-Сельва совершенно непригодны с точки зрения моего способа лазанья.

Решение пришло само собой в 1978 г., когда я изучал роль растительноядных летучих мышей в распространении семян леиитиса, или, как его называют, «обезьяньего горшка» (Lecy- ihys arnpla). Эта лесная порода славится не только съедобными орехами, но и прочной древесиной. Я построил платформу на высоте 34 м в кроне одного из лецитисов в Финка-ла-Сельве. Примерно в 100 м по обе стороны от него над окружающим лесом возвышались два диптерикса (Dipieryxpanamensis). Этот вид из семейства бобовых отличается такой твердой древесиной, что от ногтя на ней не остается следа. Лецитис и два диптерикса могли послужить надежными опорами для системы тросов, которая дала бы возможность беспрепятственно перемещаться в находящихся между ними кронах менее прочных деревьев.