Подлинное человеколюбие

Проповедь «любви ко всем людям» в условиях острой борьбы между старым, гниющим миром капитализма и новым, растущим миром коммунизма, лихорадочной подготовки англо-американскими империалистами новой войны, по существу, есть не что иное, как усыпление бдительности советских людей. Проповедь «любви ко всем людям» в этих условиях, как бы благонамеренно ее ни приукрашивали сектантские проповедники, есть проповедь не человеколюбия, а человеконенавистничества. Подлинное человеколюбие как раз и включает в себя искреннюю ненависть к врагам трудящегося человечества. Разве наша ненависть к империалистическим поджигателям новой войны, которые замышляют уничтожить атомными бомбами тысячи женщин, детей, стариков, юношей, не продиктована подлинной любовью к людям? А разве не благородно чувство презрения и ненависти советских людей ко всяким шкурникам, ворам, рвачам, лодырям, жуликам, которые не хотят трудиться честно, а пытаются жить за счет других?

Таков истинный смысл сектантской проповеди «любви ко всем людям» и «мира во Христе».

В своих проповедях сектантские руководители довольно часто призывают верующих людей к честному труду на предприятиях, в колхозах, учреждениях, наставляют любить родину, добросовестно выполнять законы и распоряжения правительства, защищать отечество и т. д. Верующие люди, конечно, с удовлетворением встречают подобные заявления тех или иных служителей культа. В этом сказывается тот факт, что широкие массы трудящихся нашей страны, в том числе и те, которые находятся в сектах, преданы своей советской родине и требуют того же и от своих религиозных руководителей. Однако антинаучная, реакционная идеология сектантства, как и всякой иной религии, мешает верующим беспредельно любить свою родину, сознательно и более активно участвовать в борьбе за победу коммунизма.

У советского человека есть единственная, горячо любимая им родина — Союз Советских Социалистических Республик — знаменосец нового, светлого мира—коммунизма. Сектантские начетчики внушают верующим людям, что у них имеются все же две родины—одна «небесная отчизна», а вторая — земная, и главные помыслы должны быть направлены прежде всего к «небесной отчизне».